Война, как известно, не окончена, пока не захоронен последний солдат. Старшее поколение данную фразу, произнесенную А.В. Суворовым, принимало как руководство к действию. На протяжении многих лет по всему Советскому Союзу действовали поисковые отряды, в том числе и студенческие. Целью которых было не только захоронение павших в бою солдат, причем как красноармейцев, так и немецких оккупантов, но и определение личности погибших. Членом одного из таких отрядов в молодые годы стал и Жаныбек Таттыбаев, ныне почетный Архитектор Казахстана, директор Актюбинского областного Филиала АО «Национальный центр «Курылысконсалтинг». В преддверии празднования Дня Великой Победы он любезно согласился рассказать нам о том, как это было.
- В конце 80-х - начале 90-х годов я преподавал в Целиноградском инженерно-строительном институте. Там мы и создали поисковый отряд, название дали ему «Мемориальная зона». Командира нашего звали Майдан Кусаинов. Его отец воевал под Ленинградом, в бою потерял ногу. Из нашей семьи в Великую Отечественную воевал брат отца моего. С фронта вернулся. Преподавал русский язык и литературу в казахской школе. Так вот, на протяжении нескольких лет, по весне, приблизительно 20 апреля мы выезжали под Ленинград. Разъезд Апраксино, что в 56 километрах от северной российской столицы. Дело в том, что здесь, в районе Синявских высот, близ деревень Тортолово и Гайтолово, осенью 41-го боевое крещение приняла 310 стрелковая дивизия, сформированная в Акмолинске. Немцы стремились захватить Волховскую ГЭС и объединиться с финскими частями у реки Свирь. Вставшая у них на пути дивизия вынудила оккупантов изменить направление удара. Но и там немцы были остановлены казахстанцами.
В последствие перед дивизией была поставлена задача прорвать блокаду Ленинграда. Однако вся 2-я ударная армия, в составе которой находилась и наша дивизия, попала в окружение. Выходили из него с большими потерями. В тех же боях участвовала и 73 отдельная морская бригада, также сформированная в Казахстане.
- Местность, - рассказывает Жаныбек Каржауович, - была там болотистая, хоронить однополчан было им, по всей видимости, некогда. Поэтому могил мы нашли очень мало. Когда мы прибыли, деревни стояли обгоревшие, одни печки торчали. Там впервые я увидел болото. По нему перебегаешь - все качается. В любую секунду могли проваливаться. Поэтому вдвоем, а то и втроем ходили. Чаще всего девчата, студентки, проваливались почему-то. Неосторожные!
Определить личность большинства погибших, как объяснил Жаныбек Каржауович, было практически невозможно. Ведь среди них - многие казахи. А мусульмане свои медальончики с личными данными, как правило, выкидывали.
- Потому что по мусульманским представлениям заранее себя мертвецом нельзя считать. Потому как на то воля Аллаха. И немцев мы находили. Тоже, естественно, хоронили. Один советский танк нашли прямо в болоте. Он сам под водой, но мы на башне его постояли. Поднять его у нас возможности не было. Рядом с ним мы обнаружили бревна, видимо, гать была проложена для танка. Помимо того, что мы хоронили павших, мы еще облагораживали и саму местность. Мы там все траншеи, доты, дзоты восстанавливали своими силами, срубы отдельно делали, землянки. Так как я архитектор, я там попытки делал проектирования как бы музея под открытым небом. Мы так считали: не надо золотых звезд, огня, обелиска блестящего. Это - не воспитание. А вот если в натуре все сделано, восстановлено, тогда воспитание колоссальное. Тут каска пробитая лежит, а сквозь нее береза выросла. Дот раскопали, а в нем красноармеец сидел и держал свою голову. Видимо, каска тяжелая, со временем она упала с головой. Вот оно так и получилось. Когда мы дотронулись - кости рассыпались. Все истлело. Когда из ботинка вытаскиваешь кость - она нормальная, целая. Оказывается, она превращается в обыкновенную глину. А мы думали, во что-то другое человек превращается. А вены, капилляры - они прямо обволакивают кость, как мочалки азиатские. Они прямо отдельно снимаются, правда, когда нажимаешь, они лопаются и превращаются в песок.
За один выезд члены отряда около 20 человек хоронили. Находили при этом всего лишь 1-2 медальона.
- Много работ было проведено бесполезных, поскольку и до нас там перекапывали. Так что нетронутых тел мы отыскали немного.
Причем люди, опередившие поисковый отряд, руководствовались отнюдь не высокими целями. Винтовки-трехлинейки у народа еще сохранились, а патроны к ним выпускать уже перестали. Поэтому спросом пользовались старые - затерянные в земле. Вот за ними-то, да и за самим оружием и охотились «черные копатели»
- Тогда говорили, что за один такой советский патрон давали 10 рублей.
Так же поисковики поразились немецкой рациональности и педантичности.
- Оружие, что наше было, советское - все ржавое, ящики деревянные - прогнившие. А немецкие - алюминиевые, каждый патрон обвернут калькой, да еще и в масле.
На закате советской эпохи, в начале 90-х, как пелось в одной из популярных тогда песен, «разухабилась разная тварь». Возникали тогда и неонацистские движения. С ними пришлось повстречаться и Жаныбеку Каржауовичу.
- Попадались нам местные ребята - фашисты. Обстреливали нас. Причем организованы они были очень хорошо. У них в отряде и девушки были, все в эсэсовской одежде, рубашки белые. А при них еще и овчарки немецкие. Смотрим, из леса выходят, в полном вооружении, с автоматами на перевес. По верхам стреляют. Ветки перебивают. А они такие, что упадут - убить могут. Близко к нам эти нацисты не подходили, вот так вот пугали. А затем обратно уходят в лес. Мы обелиск привезли из Целинограда, установили. На следующий день приходим, он завален уже и пулями изрешечен. Местные рассказывали, что как-то милицию вызывали, а что они со своими пистолетами против минометов и крупнокалиберных пулеметов сделают?! Как-то статья об этих неонацистах вышла. Они там какую-то деревню захватили ночью. Всех жителей с постели подняли, всех построили. Правление колхоза в плен взяли. Среди сельчан, как во время войны, и предатели находились. Указывали на парторгов. В общем, они их там пугали, позорили, без патронов по головам стреляли. А под утро уходили.
В самом же поисковом отряде никогда никакой ругани не было. Подлостей друг другу никто не делал.
- С собой мы еще и ребятишек брали, состоящих на учете в милиции. Перевоспитывали их. Пацаны эти работали у нас превосходно, многое познавали. С ними у нас проблем вообще не было. Приезжали к нам и ветераны, воевавшие на этом участке фронта. Они говорили, что считают нас бойцами своего отряда. «Мы старики, - говорили, - не можем товарищей своих уже похоронить, так что вы хороните вместо нас». Мы к ветеранам и в Ленинград приезжали, если помыться нужно, еще что-то. Они нам ключи от своих квартир оставляли. Вот такое доверие было! Сейчас подобного себе и представить нельзя! Чай попьем у них, а ключ в надежном месте оставим.
После раскопок поисковики ездили на 9 Мая в Москву, Там выставляли найденные экспонаты: пулеметы, ружья, патроны. Находили на раскопках они и снаряды.
- Копаем - копаем, потом раз - земля обваливается, оттуда минометный снаряд с крылышками. Все быстро - ложись. Хорошо с нами еще и ребята - афганцы были. Они-то снаряды эти и взрывали.
Помимо встреч с неонацистскими бандами, возможностью подорваться на мине, столкнулись члены поискового отряда и с иными трудностями.
- Государство ничего нам не выделяло, мы сами в строй отрядах зарабатывали деньги. Аккумулировали, собирали и весной выезжали под Ленинград. Тогда тяжелое время было, хлеба не было, наша задача - поехать, хотя бы мешок хлеба где-то достать. Какой там мясо, консервов даже не было! В те времена - начало перестройки только - всё с прилавков смели. Вот специально отправляли отряд, бывало, возвращались они без продуктов. А, бывало, селедку одну привезут - суп варим из нее, какие-то крупы добавим, а то лишь хлеб крошим. Вот так питались.
Климат тоже давал о себе знать.
- Мерзли мы жутко в палатках. Сверху лед, внизу капает все, дышим же. Холодно, утром вообще невмоготу. Потом начали затаскивать дрова в палатку. Потому что среди ночи просыпаемся, хотим, что-то разжечь - мокро. Несколько носков, да что угодно одеваешь на себя. От холода сердце останавливается почти. У меня, по крайней мере, так было. С нами ведь еще и девчата. Я удивлялся, как они терпят? А как солдаты во время войны там были - вообще не понятно.
В этих тяжелых условиях, связанные общим делом, члены поискового отряда сдружились крепко. На протяжении многих лет поддерживали отношения. Командир «Мемориальной зоны», Майдан Кусаинов преподает сейчас в Астане, в инженерно-строительном институте. Жаныбек Каржауович вернулся из Целинограда в Актюбинск. Дни былые вспоминает частенько.
